10 ноября в конференц-зале Министерства пропаганды выступил фюрер. Мало заботясь о смысле, Юстин старался как можно точней застенографировать речь вождя. Когда же он вернулся в редакцию, расшифровал записанное, перепечатал на машинке и перечитал еще раз, то понял глубинную суть выступления: отныне Германия открыто заявляет всему миру о своих территориальных претензиях и народ надо готовить к войне. Перед тем, как идти к Хаусхоуеру, он продумал порядок мыслей, которые следовало высказать в будущей статье. Заголовок родился тут же: «Воля фюрера в действии». Вдруг в этот момент приятно колыхнула сердце неожиданная идея: «Видно, скоро и мне придется надеть военный мундир. У Пики наверняка найдется местечко».

Хаусхофер, не торопясь, прочитал стенограмму, одобрил заголовок. Юстин было открыл рот, чтобы рассказать о своем намерении, но тут же спохватился – еще неизвестно, найдется ли у Пикенброка подходящая вакансия. «Сначала поговорю с Пики, а уж потом поставлю Карла перед свершившимся фактом», – подумал он.

Вечером, когда ушли все сотрудники, Юстин подошел к телефону. У него был единственный номер, по которому он связывался с Пики. Он не знал – рабочий ли это телефон, домашний или какого-либо секретного жилища, но в какое бы время суток ни звонил, всегда попадал именно на Пикенброка. Позже он узнал, что этот номер числился за личным коммутатором начальника 1-го отдела абвера, и где бы не находился Пики, его бистро отыскивал дежурный офицер связи. Юстин набрал четырехзначный номер. В наушнике раздался щелчок, похожий на тот, когда на другом конце провода снимают трубку.

– Господин Пикенброк?…

Через пару секунд:

– Слушаю!

– Беспокоит Валетти.

– Что стряслось, Юстин?

– Не могли бы вы уделить мне минут двадцать?

– Это срочно? Сейчас?

– Н-не совсем срочно, но для меня важно.

Видимо, в голосе Юстина прозвучала тревога, озадачившая Пикенброка. Тот решил удовлетворить просьбу: